Андре Олдмен
и бы только люди знали силу твоей любви...
Но его настроение уже изменилось.
- Нельзя строить политику на любви, - сказал он. - Людей не
устраивает любовь, она слишком беспорядочна, они предпочитают деспотизм.
Слишком большая свобода порождает хаос. Мы не можем допустить этого. А как
сделать, чтобы деспотизм внушал любовь?
- Ты не деспот, - возразила она, завязывая шарф. - Твои законы
справедливы.
- Ах, законы, - повторил он. Потом подошел к окну отдернул занавеси,
будто бы собираясь выглянуть наружу. - Что такое законы? Контроль? Закон
процеживает хаос, и что же после этого остается? Ясность? Закон - наш
высший идеал и основа нашей природы. Не нужно слишком пристально
вглядываться в закон. Сделай это, и увидишь рационализированные
интерпретации, узаконенную софистику. Убеждения, основанные на прецеденте.
Найдешь ясность, которая по сути всего лишь другое наименование смерти.
Чани плотно сжала рот. Она не могла отрицать его мудрость и
проницательность, но такие настроения пугали ее. Он погрузился в себя, и
она чувствовала его внутреннюю борьбу. Как будто он взял изречение
Свободных "Никогда не прощать, ничего не забывать" и погрузился в него
целиком.
Она подошла к нему вплотную. Вечерний закат причудливо разукрасил
небо золотом и багрянцем. Холодный верховой ветер, несущий с собой фонтаны
пыли, разбивался о Защитную стену.
Пол почувствовал рядом с собой тепло Чани. Мгновенно он набросил
покрывало забытья на свое видение. Просто стоял, ни о чем не думая, но
время отказывалось остановиться. Он вдохнул тьму, беззвездную, бесследную.
Слепота поглотила его, осталось лишь удивление перед звуками,
составляющими Вселенную. Все вокруг него опиралось на единственное чувство
- слух и оживало лишь тогда, когда он касался осязаемых предметов -
занавеси, руки Чани... Он поймал себя на том, что вслушивается в дыхание
Чани.
"В чем же вина того, что только вероятно?" - спросил он себя. Его
мозг нес в себе огромное количество воспоминаний о несбывшемся. Ведь
каждое мгновение реальности имеет бесчисленные проекции, мгновения,
которым не суждено осуществиться. Он помнил это несбывшееся прошлое, и
тяжесть воспоминания угрожала поглотить его настоящее.
Чани опиралась на его руку.
Он чувствовал ее тело - мертвое тело, уносимое водоворотом Времени.
Воспоминание о вечности захватило его целиком. Видеть Вечность - значит
быть открытым для ее капризов, быть угнетенным ее бесконечными
измерениями. Личное бессмертие оракула требовало расплаты: прошлое и
будущее совмещались во времени.
Снова из темной ямы поднялось видение. Оно было его глазами. Оно
двигало
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 |
Ваши отзывы:
Лешик:
Спасибо Вам огромное!
Настя:
Милые книжки :-)
|
