Твердыня полуночи
оучастницу, стоя в зареве заката на
краю крыши-сада крепости. И сразу же явилась к ней жизнь-память ее матери.
Чани стояла призраком между Ганимой и отдаленными обрывами.
- Войдя сюда, ты съешь плод Заккуума, пищу яда! - воззвала Чани. -
Затвори эту дверь, дочка! Так будет лишь безопасней.
Вокруг видения с шумом нахлынула толпа внутренних жизней, и Ганима
сбежала, погрузив свое самосознание в Кредо Сестер, действуя больше из
отчаяния, чем из доверия. Она быстро произнесла Кредо, шевеля губами,
поднимая голос до шепота:
- Религия - это подражание ребенка взрослому. Религия - это оболочка
прежним верованиям - мифологии, являющейся догадками, скрытой
убежденности, что мирозданию можно доверять, теми декларациями, что делают
стремящиеся к личной власти мужчины, и все это перемешано с крохами
просвещенности. И всегда непроизнесенное главенствующее повеление таково:
"Да не вопросишь ты!" Но мы вопрошаем. Мы по ходу дела нарушаем это
повеление. Работа, на которую мы себя направляем - освобождение
воображения, использование энергии воображения ради глубочайшего
восприятия творчества человечеством.
Мысли Ганимы понемногу опять упорядочились. Хотя она ощущала, как
трепещет ее тело, и знала, как непрочен достигнутый ею мир - и эта
расплывчатая завеса в ее мозгу.
- Леб Камай, - прошептала она. - Сердце моего врага, да не станешь ты
моим сердцем.
И она вызвала в памяти лицо Фарадина, сатурнинское молодое лицо с
тяжелыми бровями и твердым ртом.
"Ненависть сделает меня сильной, - подумала она. - Через ненависть я
смогу сопротивляться судьбе Алии".
Но осталась трепещущая непрочность ее положения, и все, о чем она
могла теперь думать - как же Фарадин напоминает своего дядю, покойного
Шаддама IV.
- Вот ты где!
Это к Ганиме справа подходила Ирулэн, широко - почти но-мужски
шагавшая вдоль парапета. Повернувшись, Ганима подумала: "А она - дочь
Шаддама".
- Почему ты все время ускользаешь сюда одна? - вопросила Ирулэн,
становясь перед Ганимой и возвышаясь над ней с сердитым лицом.
Ганима воздержалась говорить, что она не одна, что стража видела, как
она взбиралась на крышу. Гнев Ирулэн относился к тому факту, что место
здесь было открытое и что здесь их могло настичь дальнобойное оружие.
- Ты не носишь стилсьют, - сказала Ганима. - Разве ты не знаешь, что
в прежние времена любой, пойманный вне пределов съетча без стилсьюта,
автоматически убивался. Растрачивать воду значило быть опасностью для
племени.
- Вода! Вода! - бросила Ирулэн. - Я хочу знать, почему ты сама себя
подвергаешь опасности таким образом. Пошли назад, вовнутрь. Мы все из-за
тебя перевол
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 |
Ваши отзывы:
Лешик:
Спасибо Вам огромное!
Настя:
Милые книжки :-)
|
