Твердыня полуночи
е вмешался его отец-память: "Я защищу
тебя во время транса. Другие внутри тебя не овладеют тобой".
Лито был опрокинут ветром, ветер его покатил, засыпал песком и пылью,
иссекая его руки, его лицо, обдирая его одежды, полоща в воздухе
разорванными лохмотьями бесполезной теперь материи. Но Лито не чувствовал
боли и видел, как порезы ветра заживают столь же быстро, как и появляются.
А его все гнало ветром. И его кожа не была его собственной. "Это
произойдет!" - подумал он.
Но мысль эта была отдаленной и пришла, словно и не его собственная -
не на самом деле его собственная, не более, чем кожи.
Его поглотило видение. Оно разостлалось стереологической памятью,
разделявшей прошлое и настоящее, будущее и настоящее, будущее и прошлое. И
все разделенное сливалось в тройном фокусе, ощущаемом им многомерной
рельефной картой собственного будущего существования.
Он подумал: "Время - мера пространства, точно так же, как мерой
пространства является дальномер, но измерение запирает нас в том месте,
которое мы измеряем".
Он ощутил, как транс углубляется. Пришло это усилием внутреннего
сознания, впитанного его "я", словно губкой - с последовавшим ощущением,
что он изменяется. Это было живое Время, и ни секунды его он не мог
удержать. Его затопили фрагменты памяти о прошлом и будущем - но были они
как встряхиваемый калейдоскоп. Взаиморасположение их менялось в
непрерывном танце. Память его была линзой, освещающим прожектором,
выхватывающим фрагменты, но навечно неспособным остановить непрестанные
изменения и перестановки, заполонившие его взгляд.
Через прожектор прошло то, что задумали они с Ганимой, прошло самым
главным и выделяющимся - но теперь это его ужаснуло. Реальность видения
болью отдалась в нем. Принимаемое на веру неизбежность заставила его "я"
съежиться от страха.
И ЕГО КОЖА НЕ БЫЛА ЕГО СОБСТВЕННОЙ! Прошлое и настоящее накатывали на
него, перехлестывая через барьеры его ужаса. Он не мог их разделить. На
мгновение он ощутил себя заброшенным в Бутлерианский Джихад, полным
горячего желания уничтожить любую машину, подражающую человеческому
мышлению. Это наверняка прошлое - миновавшее, с которым покончено. И все
же его ощущения неслись через опыт того времени, впитывая даже самые
мелочи. Он услышал священника, говорящего с кафедры во время своей беседы:
"Мы должны отвергнуть думающие машины. Человечество должно само пролагать
свой курс. Это не то, что могут делать машины. Разумность зависит от
программирования, не от микросхем, а конечная программа - мы!"
Он ясно слышал голос, видел, где он раздается - в огромном деревянном
зале с затемненными окнами. Свет давало потрескивающее пламя. И беседующий
с н
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 |
Ваши отзывы:
Лешик:
Спасибо Вам огромное!
Настя:
Милые книжки :-)
|
